Об офшорах (rbc.ru)
– Большой бизнес опасается еще одного новшества от вас – закона о контролируемых иностранных компаниях (КИК), основного документа по деофшоризации. Не пойдете им на уступки?
– КИК, конечно, не нравится крупному бизнесу, потому что это новый инструмент налогового контроля, раскрытия информации о собственниках и т.д. Мы по этому закону месяца три постоянно вели диалог с РСПП. Создана комиссия, сам неоднократно участвовал в совещаниях, а наш налоговый блок, так он в неделю раза два точно встречается. Разногласия оставались по нескольким вопросам. Например, что считать контролируемой компанией? Где доля участия российских предпринимателей 50% или 25%? Мне казалось, что мы нашли взаимопонимание, что первые два года это будет 50%, потом 25%. Или более 10%, если доля российских участников в КИК будет 50% и более (изначально позиция Минфина была жестче). Они [РСПП] все равно считают это несправедливым, предлагая остаться на цифре 50%. Кстати, в законопроекте мы предполагаем учесть предложения бизнеса о том, что в первые два года они освобождаются от всякой административной, имущественной и даже уголовной ответственности.
– По эффективной ставке налога тоже был спор…
– Да. Минфину предлагали составить черные списки офшоров. Но от ведения черных списков уже давным-давно все отошли, смотрят на эффективную ставку налога в стране, где работает компания. В итоге мы договорились, каким образом считать эффективную ставку. Хотя там тоже был нюанс. Нам предлагали учесть льготное налогообложение дивидендов, предоставляемое законодательством ряда стран. Однако какой же тогда смысл в деофшоризации, если мы будем брать в формуле льготный уровень налогообложения дивидендов, специально созданный в такой юрисдикции. Здесь мы не поддержали коллег из бизнеса.
– Бизнес еще настаивал на том, чтобы не относить к КИК публичные компании. Почему вы не пошли на уступку здесь?
– Аргумент РСПП: «Публичная компания прозрачна. Что вы придираетесь?» Но те же самые Microsoft, Apple, да и наши публичные компании используют офшоры для снижения налоговой нагрузки. Публичные компании будем относить к контролируемым, если они подпадают под критерии закона. В РСПП не согласны. Одновременно мы обсуждали законопроект с депутатами Госдумы и членами Совета Федерации, у них также есть предложения по этому закону.
– А зачем торопиться – пока нет договоров с офшорами об обмене информацией, этот закон вряд ли будет работоспособным…
– Почему? Компании сами должны предоставлять в налоговую информацию, если они подпадают под действие закона.
– Такое поведение можно ждать только от части компаний.
– Не покажут, значит, будут нести ответственность – правда, через 2 года.
– А как контролировать?
– В рамках обмена информацией. Мы подписали соглашение в рамках ОЭСР, ратифицировали конвенцию. Да, пока мы обмениваемся информацией по запросу. Если у нас запрашивают информацию, то мы ее предоставляем, если мы запрашиваем, другая сторона предоставляет. Речь идет сейчас, конечно, о создании системы автоматического обмена информацией.
– Учитывая все санкции, мне кажется, это не быстрый процесс.
– Посмотрим.
– Будет ли «пряник» для тех, кто из-за деофшоризации решит вернуть активы в российскую юрисдикцию?
– Да, мы договорились, что эти транзакции по возврату бизнеса в Россию не будут подпадать под налогообложение.
– Ожидаете приток капитала от этого?
– Мы просто приводим наше законодательство в соответствие с международными стандартами. Делаем более справедливым налогообложение. Многие страны давно приняли такие решения. Надеемся на возвращение бизнеса в Россию.
– А контроль за движением капитала действительно не обсуждается?
– Вы же видите политику ЦБ. Странно было бы расширять валютный коридор и потом вводить ограничения по хождению валюты. Против логики.
– Но есть же законопроект о введении подобных ограничений?
– Нет такого законопроекта. Не хочется даже говорить об этом. Оснований действительно нет.
– Должно быть, из-за санкций нет надежды и на то, что будет подписано межгосударственное соглашение по FATCA?
– Американцы не захотели соглашение подписывать. Но если бы мы на месяц раньше завершили все согласования, у нас был шанс его подписать. В результате не знаю, кому они хуже сделали. Им самим больше работы теперь.
– Большой бизнес опасается еще одного новшества от вас – закона о контролируемых иностранных компаниях (КИК), основного документа по деофшоризации. Не пойдете им на уступки?
– КИК, конечно, не нравится крупному бизнесу, потому что это новый инструмент налогового контроля, раскрытия информации о собственниках и т.д. Мы по этому закону месяца три постоянно вели диалог с РСПП. Создана комиссия, сам неоднократно участвовал в совещаниях, а наш налоговый блок, так он в неделю раза два точно встречается. Разногласия оставались по нескольким вопросам. Например, что считать контролируемой компанией? Где доля участия российских предпринимателей 50% или 25%? Мне казалось, что мы нашли взаимопонимание, что первые два года это будет 50%, потом 25%. Или более 10%, если доля российских участников в КИК будет 50% и более (изначально позиция Минфина была жестче). Они [РСПП] все равно считают это несправедливым, предлагая остаться на цифре 50%. Кстати, в законопроекте мы предполагаем учесть предложения бизнеса о том, что в первые два года они освобождаются от всякой административной, имущественной и даже уголовной ответственности.
– По эффективной ставке налога тоже был спор…
– Да. Минфину предлагали составить черные списки офшоров. Но от ведения черных списков уже давным-давно все отошли, смотрят на эффективную ставку налога в стране, где работает компания. В итоге мы договорились, каким образом считать эффективную ставку. Хотя там тоже был нюанс. Нам предлагали учесть льготное налогообложение дивидендов, предоставляемое законодательством ряда стран. Однако какой же тогда смысл в деофшоризации, если мы будем брать в формуле льготный уровень налогообложения дивидендов, специально созданный в такой юрисдикции. Здесь мы не поддержали коллег из бизнеса.
– Бизнес еще настаивал на том, чтобы не относить к КИК публичные компании. Почему вы не пошли на уступку здесь?
– Аргумент РСПП: «Публичная компания прозрачна. Что вы придираетесь?» Но те же самые Microsoft, Apple, да и наши публичные компании используют офшоры для снижения налоговой нагрузки. Публичные компании будем относить к контролируемым, если они подпадают под критерии закона. В РСПП не согласны. Одновременно мы обсуждали законопроект с депутатами Госдумы и членами Совета Федерации, у них также есть предложения по этому закону.
– А зачем торопиться – пока нет договоров с офшорами об обмене информацией, этот закон вряд ли будет работоспособным…
– Почему? Компании сами должны предоставлять в налоговую информацию, если они подпадают под действие закона.
– Такое поведение можно ждать только от части компаний.
– Не покажут, значит, будут нести ответственность – правда, через 2 года.
– А как контролировать?
– В рамках обмена информацией. Мы подписали соглашение в рамках ОЭСР, ратифицировали конвенцию. Да, пока мы обмениваемся информацией по запросу. Если у нас запрашивают информацию, то мы ее предоставляем, если мы запрашиваем, другая сторона предоставляет. Речь идет сейчас, конечно, о создании системы автоматического обмена информацией.
– Учитывая все санкции, мне кажется, это не быстрый процесс.
– Посмотрим.
– Будет ли «пряник» для тех, кто из-за деофшоризации решит вернуть активы в российскую юрисдикцию?
– Да, мы договорились, что эти транзакции по возврату бизнеса в Россию не будут подпадать под налогообложение.
– Ожидаете приток капитала от этого?
– Мы просто приводим наше законодательство в соответствие с международными стандартами. Делаем более справедливым налогообложение. Многие страны давно приняли такие решения. Надеемся на возвращение бизнеса в Россию.
– А контроль за движением капитала действительно не обсуждается?
– Вы же видите политику ЦБ. Странно было бы расширять валютный коридор и потом вводить ограничения по хождению валюты. Против логики.
– Но есть же законопроект о введении подобных ограничений?
– Нет такого законопроекта. Не хочется даже говорить об этом. Оснований действительно нет.
– Должно быть, из-за санкций нет надежды и на то, что будет подписано межгосударственное соглашение по FATCA?
– Американцы не захотели соглашение подписывать. Но если бы мы на месяц раньше завершили все согласования, у нас был шанс его подписать. В результате не знаю, кому они хуже сделали. Им самим больше работы теперь.
